«Мы оставили там свои сердца»: беженцы из-за войны в Нагорном Карабахе

1 декабря 2020
Фото: Двин Титизян / OC Media

Более 100000 человек были перемещены в Нагорном Карабахе во время и после последних боевых действий. Те, кто оказался в Армении, описывают солидарность и страдания, которые дислокация принесла в их жизнь.

28-летняя жительница Степанакерта Ирина Сафарян, попивая чай из облепихи в популярном кафе в центре Еревана, вспоминает день перед тем, как разразился ад.

«В тот вечер мы праздновали помолвку одного из наших друзей-армян из диаспоры в популярном пабе «Бардак», вспоминает Ирина. — Ни один из пабов Еревана не сравнится с этим местом».

На следующее утро Ирину и её сестру, приехавшую к ней в гости из Еревана с младенцем, разбудили «оглушительные звуки взрыва».

«Я открыла окно, и это было похоже на сцену из фильма «Перл-Харбор», вспоминает Ирина. — Я сказала сестре поскорее собрать вещи, и мы пошли в подземное убежище. Несколько часов спустя я вышла, чтобы быстро опубликовать информацию о происходящем в социальных сетях».

Это был первый день войны 2020 года между Арменией и Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха. Война, продолжавшаяся 44 дня, унесла тысячи жизней и привела к тому, что десятки тысяч людей оказались вынужденными переселенцами.

Ирина родилась в бункере во время первой нагорно-карабахской войны в начале 1990-х годов и выросла в городе Гадрут на юге региона. Жизнь Ирины была переплетена с конфликтом, но даже она не представляла себе жестокости этой борьбы на этот раз.

«Мы чувствовали, что что-то назревает, сказала она. — Но мы никогда не думали, что будут обстреливаться города, населённые пункты. Мы думали, что это произойдет на передовой, как во время апрельской войны в 2016 году. В течение 30 лет Степанакерт и другие города [Нагорного Карабаха] не видели войн».

В тот же день Ирина отправила сестру и племянницу обратно в Ереван, а сама решила остаться. В основном она работала в степанакертском пресс-центре и помогала координировать волонтёрскую работу в городе. Её бабушка, дедушка и мама уехали ещё несколько дней назад.

Чуть больше недели спустя, 6 октября, Ирина решила уехать сама война несла как физические, так и эмоциональные потери. Тем не менее, она надеялась скоро вернуться.

Единственным ближайшим родственником, оставшимся в Нагорном Карабахе, был её отец. Он остался в своем родном городе Гадрут, но уехал из-за наступления на город азербайджанских войск.

После того, как 10 ноября Армения, Азербайджан и Россия подписали трёхстороннюю мирную декларацию, положившую конец войне, Ирина предстала перед фактом, что Гадрут и их семейный дом теперь находятся под контролем Азербайджана и что она, скорее всего, не вернётся никогда.

Ирина уже вернулась в Степанакерт. Когда её спросили, каковы планы её и её семьи на будущее, ответила, что будущее это то, о чем она не может сейчас говорить. «Мне нечего сказать», сказала она.

Ирина Сафарян (слева) с подругами Сирануш Саркисян (в центре) и Лианной Адамян (справа) на акции протеста, призывающей к международному признанию Нагорного Карабаха.

Волонтёрство

По словам официальных лиц Нагорного Карабаха, более 100000 человек — 70% населения региона — были перемещены во время войны и вынуждены были искать убежище в Армении. Ещё 4000 человек были перемещены после окончания войны, так как жители регионов, которые сейчас находятся под контролем Азербайджана, бежали. По состоянию на 23 ноября вернулись почти 25000 человек.

Когда началась война, помощь тем, кто прибывал в Армению, предоставлялась множеством различных волонтёрских инициатив и неправительственных организаций. Министерство труда и социальных дел вскоре взяло на себя руководство, помогая координировать усилия по всей стране, а также предоставляя базовую социальную, медицинскую и психологическую помощь наряду с жилищными услугами.

Волонтёры из разных частей армянского общества объединили усилия. Художественные студии, музеи и театры предлагали бесплатные занятия и шоу для детей беженцев; частные стоматологические клиники предлагали бесплатную стоматологическую помощь; и многие открывали двери своих домов, чтобы принять семьи, оставшиеся без жилья.

Одна группа из четырёх молодых добровольцев из небольшого села Мугни, недалеко от города Аштарак, взяла на себя заботу о почти 170 беженцах из Нагорного Карабаха, проживающих в их селе.

«Всё началось с того, что в центре Аштарака мы поставили ящики для пожертвований для наших солдат», — говорит 16-летняя Марианна Торосян, самая юная из волонтёров. «Вскоре люди стали спрашивать, не можем ли мы также помочь приютить беженцев».

Марианна и трое других добровольцев стали кормильцами для детей и женщин, оставшихся в их деревне, и многие из беженцев относятся к ним как к семье.

Они постоянно собирают пожертвования, у них есть склад с продуктами и лекарствами для семей, которым они помогают. Им удалось найти донора из Канады, который купил новую одежду для всех детей беженцев. Они нашли в своей деревне множество домов, владельцы которых либо отсутствуют в деревне, либо имеют и другие дома.

Волонтёры Марианна Торосян (слева) и Артем Оганян (справа).

Четыре семьи и один дом

Первыми, кому они помогли найти дом, были четыре семьи из Мартунинского района. Сейчас в двухэтажном доме живут двадцать человек — 15 детей в возрасте от 4 до 14 лет и пять взрослых.

Все мужчины из этих семей остались сражаться на передовой линии фронта.

В день, когда мы с ними разговаривали, когда мы вошли в ворота дома, несколько детей подбежали к Марианне и Артёму —  другу и коллеге-волонтёру —  и по очереди их обняли.

«Кто вам нравится больше? Я или Манан [Марианна]?», — спросил Артём.

«Вы оба нам нравитесь!» — весело воскликнули дети.

Пытаясь найти в большом саду тихое место, чтобы дети не мешали ей, одна из взрослых, 49-летняя Наринэ Арзумян, сразу же начала благодарить волонтёров и деревню в целом.

Наринэ Арзумян (слева) и Лусине Мирзоян (справа) с детьми.

1 октября Наринэ покинула село Емишджян с четырьмя детьми вместе со своей соседкой и её шестью детьми. «Мы думали, что это скоро закончится, поэтому остались в нашем подземном убежище, — сказала Наринэ. — Но так как дети пугались, мы решили уйти. Мы нашли это чудесное место в Мугни».

Наринэ была потрясена поддержкой, которую получили их семьи. Она говорит, что из-за помощи они ни в чём не нуждаются. По её словам, даже недавнее закрытие школ из-за пандемии COVID-19 не так сильно повлияло на детей.

Живя в своём временном новом доме, Марианна и её друзья-волонтёры периодически водили детей в музеи и зоопарк, и несколько раз в неделю приходил учитель поработать с ними для того, чтобы они не отставали в учёбе.

5 октября несколько детей, оставшихся в Мугни, были крещены, и добровольцы стали их крёстными родителями.

Теперь, когда война в Нагорном Карабахе закончилась, три из четырёх семей вернулись обратно, а Наринэ осталась, сейчас к ней присоединился её муж. Они сказали мне, что на данный момент в Нагорном Карабахе слишком много «неопределённостей», но со временем они вернутся.

Погосяны

Ещё одна семья, которая нашла приют в Мугни, — это Погосяны — Жора и Валентина Погосян с двумя невестками, Лилит и Рузанной, и пятью внуками.

Жора привёз их и других родственников и соседей — в общей сложности 25 человек — за одну поездку на своём фургоне «Форд Транзит», в котором он демонтировал сиденья, чтобы вместить всех.

Двое его сыновей остались сражаться в войне.

Семья Погосян родом из села Тог, недалеко от Гадрута. Вскоре после захвата Гадрута Лилит узнала, что их дом сгорел дотла.

«То, что происходит в Нагорном Карабахе, — это бойня, — сказала она мне за неделю до подписания мирной декларации. — Это другая война. На этот раз дроны сделали войну другой. Наши убежища ничем не могли помочь. В тот первый день, когда по нам ударили беспилотниками, мы постоянно видели их в небе».

«Мы слышим новости об обезглавливании, а теперь ещё и фосфорные пожары. Это бесчеловечно, — сказала Рузанна. — Мы никогда не хотели бы, чтобы их [азербайджанские] дети и старики прошли через то, что переживаем мы».

«Мы оставили там свои сердца», — сказала она, добавив, что они ушли ради детей.

Когда я спросила детей, чего им больше всего не хватает, почти все сказали, что их отцов, за исключением 4-летнего Авета. Он скучает по своим резиновым сапогам. Теперь, когда Гадрут находится вне контроля Армении, у них у всех нет дома, куда можно было бы вернуться, и Авет навсегда потерял свои резиновые сапоги.

Мужья Лилит и Рузанны приехали, чтобы присоединиться к ним в Мугни, где они останутся на некоторое время. Рузанна говорит, что теперь они живут в Армении без надежды. «Я потеряла родную деревню, свой дом, — сказала она. — Я не принимаю никакого решения по поводу возвращения в Арцах [Нагорный Карабах], потому что каждый дюйм Арцаха теперь является линией фронта. Для мирных граждан там уже небезопасно».

Тяжёлое положение

Не всем семьям из Нагорного Карабаха посчастливилось найти достойный дом в Армении.

Рима Петросян, 23-летняя мать двоих детей из села Аскеран, 29 октября приехала в Армению с детьми. Их вместе со 100 другими беженцами отправили в школу-интернат в городе Ванадзор.

Она сказала, что условия были «ужасающими». Не было горячей воды и отопления, у её детей обострился бронхит.

Без дальнейшей помощи властей Рима стала обзванивать всех своих знакомых в надежде найти новое место для проживания.

Именно тогда один знакомый представил её Марианне. В Мугни больше не осталось домов, поэтому Марианна предложила дом своей семьи. Рима и двое её детей последние две недели жили там.

Её сын сделал в Мугни свои первые шаги.

История Римы похожа на истории всех остальных жителей Нагорного Карабаха. Её муж, отец и брат были на передовой линии фронта.

«В моём сердце страх, — сказала она. — Я просто хочу воссоединиться со своими людьми».

После окончания войны Рима вернулась домой в Нагорный Карабах и воссоединилась со своим мужем.

Сосуществование

Теперь, когда орудия замолчали, и некоторые из беженцев начали возвращаться в Нагорный Карабах, начало возвращаться и подобие «нормальной» жизни. Но для многих мир ещё слишком далёк — и ни одна из семей, с которыми мы говорили, не считает, что сосуществование с Азербайджаном было возможно.

«Если раньше и был проблеск надежды [на мирное сосуществование], то война полностью уничтожила его», — говорит Ирина Сафарян, — Я принимала участие в миротворческих инициативах в течение десяти лет и таким образом познакомилась со многими азербайджанцами. Мы плакали вместе, спорили друг с другом, хорошо проводили время. Но каждый раз по возвращению домой они, извиняясь, удаляли меня из «друзей» в социальных сетях. Знакомство со мной доставило бы им немало проблем». 

Ирина перестала верить в подобные миротворческие проекты после первых двух, в которых она приняла участие. Ей стало ясно, что это напрасная трата бюджетов. «Я увидела, как в социальных сетях  мои друзья азербайджанцы радуются смерти армян. Я их всех заблокировала. Теперь я уверена, что они бы не хотели видеть армян в Карабахе».

Наринэ Арзумян, мать четверых детей из села Емишджян, сказала, что они никогда не жили мирно с азербайджанцами. «Только когда я какое-то время жила в России, мы с ними дружили и у нас не было проблем», — пояснила она. «Но я не верю, что такое может случиться в Карабахе. Мы как кошки и собаки».

Вращающееся колесо

Гюльвард выросла в азербайджанском городе Сумгайыт, где работала медсестрой. Она говорит, что до 1988 года она мирно жила с азербайджанцами. 27 февраля вспыхнуло насилие, когда по городу прокатились антиармянские погромы.

Она видела, как людей вытаскивали из домов и избивали, её брата чуть не убили. Она сама едва избежала смерти. Когда разъярённая толпа подошла к её двери, их задержал её сосед-азербайджанец.

Затем её семья бежала из Сумгайыта и переселилась в Карабах, после чего им довелось пережить вспышку ещё большего насилия. Её сын станет одним из тысяч погибших в первой войне в Нагорном Карабахе.

Теперь, 30 лет спустя, воевать ушёл её внук. «Мы всё время видим войну, — вздохнула она. — История насилия повторяется, как «вращающееся колесо»».

Но она не теряет надежду. Перед подписанием мирной декларации её внучка Эльмира сказала мне, что за несколько месяцев до того, как разразилась война, её Гюльвард приснился яркий и пророческий кошмар. В день, когда я разговаривала с Эльмирой, за десять дней до вступления в силу декларации о мире, она сказала мне, что той ночью её матери приснился ещё один яркий сон.

В том сне Гюльвард находилась в церкви, где она почувствовала, как голос велел ей зажечь десять свечей, и как только она это сделала, голос заверил её, что теперь, наконец, «наступит мир».

Все географические названия и термины, используемые в данной статье, являются словами автора, и не обязательно отражают точку зрения редакции OC Media.

_______________________________________________________________

Мы в соцсетях: ВКонтакте, Телеграм, Одноклассники, Instagram, Facebook. Подпишитесь и читайте подробные новости с Кавказа!

Бескомпромиссная, независимая журналистика

Скажем честно, ситуация со СМИ на Кавказе безрадостная. Каждый день нас обвиняют в том, что мы «служим врагу», кем бы он ни был. Наших журналистов преследовали, арестовывали, избивали, им приходилось менять место жительства. Но мы стойко держимся. Для нас это любимая работа. К сожалению, OC Media не может держаться на одной только любви, — журналистика стоит дорого, а финансирование ограничено. Наша единственная миссия — служить интересам всех народов региона. Поддержите нас сегодня и присоединитесь к нам в борьбе за лучший Кавказ.

Поддержать нас