Голос | «Они не сделали ничего, чтобы помочь нам. Они нас бросили»

25 октября 2021
Джаба Чачанидзе. Фото: Тата Шошиашвили/OC Media.

Тридцатилетний ветеран Джаба Чачанидзе решил принять участие в программе по трудоустройству временных сельскохозяйственных рабочих, организованной совместно правительствами Германии и Грузии. Когда он приехал, его ожидали изнурительный труд и унижения, а домой он вернулся с менее чем 10% обещанных ему денег.

«Я продаю фрукты и овощи на рынке и таким образом обеспечиваю свою семью — родителей, четырёх братьев и сына. Я единственный, кто работает в семье, и очень надеялся на работу в Германии. Поэтому я был так расстроен и зол, когда всё превратилось в кошмар».

«Я не ожидал, что в Германии окажусь в такой сложной ситуации, потому что эта программа [по трудоустройству на] временные сельскохозяйственные работы для граждан Грузии была организована правительствами Грузии и Германии». 

«За два дня до отъезда в Германию я прошёл онлайн-тренинг в Грузии. Государство обещало, что за три месяца работы на клубничной плантации я привезу из Германии около €5 тыс. Таким образом, в месяц я должен был зарабатывать не менее €1300».

«В настоящий момент Грузия настолько бедная страна, что это довольно хорошая зарплата. У меня были очень большие ожидания. Но реальность оказалась совершенно иной». 

«Сначала я поехал на клубничные плантации недалеко от Штутгарта. У меня был шок, когда я понял, что происходит: условия жизни и работы абсолютно не соответствовали тому, что нам обещали в Грузии». 

«Когда я приехал, мой работодатель сказал, что я буду получать зарплату по совершенно другой ставке, и со всех нас взяли дополнительные налоги». 

«Оказалось, что почасовая ставка нам не полагалась, а платить нам хотели в зависимости от количества собранной клубники. Хуже всего было то, что за каждый собранный ящик нам платили в три раза меньше, чем обещанную почасовую зарплату в €9,35».

«Кроме того, я должен был платить €150 в месяц за "жильё", которое на самом деле представляло из себя два соединённых между собой контейнера — в них проживали 24 рабочих из Грузии». 

«Наверное, самым тяжёлым в работе было то, что за полтора месяца дождь шёл на протяжении 25-30 дней. Работодатель не выдавал нам ни резиновых сапог, ни дождевиков. Приходилось всё покупать самим». 

Клубничная ферма. Фото: Джаба Чачанидзе.

Заставляли собирать клубнику

«Я приехал в Германию 9 мая, сразу же снял на видео наши жилищные условия и отправил в Агентство занятости Грузии и посольство. Они попросили меня написать подробное письмо и прислать фотографии. Ответа, однако, не последовало». 

«Прошло десять дней, никто из посольства так и не позвонил нам и не поинтересовался о наших проблемах. После того как я связался с ними снова, они удивились тому, что ничего не изменилось. Я до сих пор не понимаю, как вообще можно было решить данную проблему, если никто и не думал нам ни помогать, ни обратить на нас внимание». 

«Во время работы на первой ферме я связался с журналистами, мой работодатель сказал мне: "Ты будешь уволен, если продолжишь распространять ложную информацию"».

«После этого я решил найти другую работу и устроился на пивоваренный завод. Но вскоре мне стали угрожать из Агентства занятости и работодатель с фермы, они сказали мне, что я работаю нелегально в другом месте, а наниматель стал грозиться заявить в полицию». 

«Через четыре дня мне пришлось вернуться к сбору клубники». 

«После всех этих проблем я связался с Нино Велтаури, руководительницей Агентства занятости Грузии, и задал ей один вопрос: "Неужели никто заранее не мог поехать в Германию и проверить, как и при каких условиях нам предстояло работать и жить?» 

«Она ответила: "Ради вас мы не могли поехать и проверить". Если бы я знал о реальных условиях, с которыми мне предстояло столкнуться там, я бы туда не поехал». 

«У нас даже не было питьевой воды» 

«За пять недель после приезда в Штутгарт я заработал около €300, но в итоге мой работодатель дал мне лишь €100». 

«Он сказал, что мы должны заплатить ему за всё: за обеды, которые он предоставлял нам раз в день, и за проживание в его контейнерах, которые он называл "домом". К тому же будучи уже в Германии, на ферму мы ездили на автобусе, за который каждый из нас должен был заплатить €35». 

«В итоге вместо обещанных €1300 я заработал €100». 

«Ещё одним кошмаром было жить в этом "доме". В контейнерах было всего две ванные комнаты на 24 человека [...] у нас был один водонагреватель, при этом, помимо нас, с нами жили шесть женщин, которых мы всегда пропускали [в душ] первыми. Мы, мужчины, постоянно мылись холодной водой».

«Ни у кого из нас не было личного пространства. Ко всему этому добавлялась катастрофическая нехватка денег. Рабочие перчатки, плащи, сапоги, продукты, интернет, вода — всё приходилось покупать самим, у нас даже питьевой воды не было». 

«Как только мы решили, что должны уйти оттуда, я написал в Инспекцию труда Германии, которая проверяет работодателя на предмет условий труда и жизни, которые он предоставляет». 

«Некоторые иммигранты, с которыми я познакомился, посоветовали мне обратиться в компанию, которая могла бы мне помочь. Ни посольство, ни агентство по трудоустройству не проявляли инициативы, чтобы помочь нам. Эта компания предложила перевести нас на другую ферму недалеко от Бремена, на севере Германии, где условия жизни были лучше». 

«Двадцать человек, включая меня, перешли на другую работу, где нам платили меньше, обедов не было, а посуду и все предметы быта приходилось покупать самим». 

«Ситуация при этом не изменилась».

«Я вернулся из Германии совсем без денег. Мне пришлось пойти в секонд-хенд, чтобы купить одежду».

«Сейчас у меня висит долг  €1100 — когда я собирался в Германию, занял €800, а когда приехал, занял ещё €300. Теперь единственное, чем заняты мои мысли, — это вопрос: как же мне вернуть эти деньги?» 

«Многие из тех, кто уехал в Германию на временную работу, сейчас испытывают психологические проблемы, в том числе и я. До сих пор я засыпаю только после приёма лекарств». 

«Я так зол из-за всего этого». 

«Государство никак не отреагировало, ничего не сделало, чтобы помочь. Они бросили нас».